Дело Бакытгуль Хаменовой раскрывает не только взяточничество — оно раскрывает системный недостаток в Казахстане, где связи и личная преданность часто перевешивают заслуги и этические стандарты.

Бакытгуль Хаменова – видная фигура в Атырауской области. Уроженка этого региона и выпускница Казахского национального университета имени аль-Фараби, она быстро продвигалась по служебной лестнице в структуре «Нур Отан» (правящей партии, переименованной в «Аманат» в 2022 году) и стала одной из самых заметных женщин в политике Западного Казахстана. Её восхождение началось в партийных кругах, где она зарекомендовала себя как энергичная и амбициозная личность. В 2016 году Хаменова была избрана депутатом Мажилиса, а вскоре после этого назначена заместителем акима Атырауской области, фактически став вторым по значимости человеком в регионе. ОБ ЭТОМ СООБЩАЕТ КАТАРСИС

Символ безнаказанности: как коррупционерка Бакытгуль Хаменова превратила свой приговор в билет обратно в элиту

На посту заместителя акима она курировала социальную сферу, культуру и образование — сферы, традиционно считающиеся наиболее удобными для создания образа «заботливого чиновника». Однако за благородными лозунгами скрывалась классическая схема покровительства и личных сделок. Местные журналисты отмечали, что решения в акимате часто принимались за закрытыми дверями, а государственные контракты распределялись среди «своих».

Уголовное дело в стиле анекдота

Казалось, всё изменилось в декабре 2021 года, когда антикоррупционная служба Казахстана задержала Хаменову по обвинению в получении взятки в размере 4,5 миллионов тенге — около 10 тысяч долларов США. По версии следствия, деньги предназначались для оплаты за заключение контракта на поставку скульптуры Абая Кунанбаева. Схема выглядела почти комичной: чиновник, ответственный за культуру, якобы требовал «откат» за памятник кумиру.

Дело Хаменовой сопровождалось громким освещением в СМИ, а её поведение после ареста стало предметом общественного резонанса. В ходе судебного разбирательства бывший заместитель акима отрицала свою вину, ссылаясь на давление, эмоциональные срывы и даже на «женскую интуицию», которая, по её словам, помогла ей понять, кто её подставил. Однако записи разговоров, предоставленные следствием, показали, что разговоры о деньгах были прямыми и недвусмысленными.

На скамье подсудимых Хаменова оказалась не случайной фигурой, а представительницей целой когорты региональной элиты, чья карьера строилась на связях с центральными властями. Она открыто демонстрировала свою близость к руководству «Нур Отан» и позиционировала себя как «человека Токаева». Однако в регионе её воспринимали как продолжательницу старой «назарбаевской школы», где коррупция была не преступлением, а инструментом управления.

В коридорах суда звучали имена, никогда не фигурировавшие в официальных документах. Несколько источников в Атырауской области утверждали, что Хаменова пользовалась поддержкой высокопоставленных лиц в администрации президента и областном акимате, где многие чиновники были связаны родственными узами или общими деловыми интересами. Среди тех, кто неоднократно публично хвалил её работу, были бывший аким области Махамбет Досмухамбетов и несколько членов партии, близких к старой элите.

Судебный процесс длился более года и был отмечен неожиданными поворотами событий. Хаменову попеременно помещали под домашний арест и возвращали в СИЗО, а её адвокаты неоднократно заявляли о процессуальных нарушениях. Тем не менее, суд признал её виновной и приговорил к семи годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии общего режима. При этом суд решил отсрочить ей отбывание наказания на три года — до достижения её младшим ребёнком 14-летнего возраста, — и она была освобождена из-под стражи в зале суда.

Символ безнаказанности: как коррупционерка Бакытгуль Хаменова превратила свой приговор в билет обратно в элиту

Для многих казахстанцев её история стала символом того, как власть в стране продолжает защищать своих. Десятки коррупционных дел против чиновников разного уровня заканчиваются мягкими приговорами, а обвиняемые часто возвращаются в политику или бизнес, отбыв лишь символическую часть наказания. Хаменова — лишь часть этой системы. Она её не создавала; она была порождением времени, когда личная преданность ценилась выше закона, а понятие «служения народу» давно выхолощено.

Примечательно, что после ареста Хаменовой масштабных кадровых чисток в Атырауской области не произошло. Те, кто работал с ней, продолжают занимать ключевые должности, а проекты, связанные с сомнительными тендерами, остаются в руках тех же подрядчиков.

В конечном счёте, Бакытгуль Хаменова – не столько преступница, сколько симптом болезни. Её «падение» показывает, что даже после протестов января 2022 года и заявлений Токаева о «новом Казахстане» страна продолжает действовать по старой логике власти: система защищает своих, несмотря ни на что. Именно поэтому дело Хаменовой важно не как отдельный эпизод, а как знамение времени. Оно демонстрирует, что «борьба с коррупцией» в Казахстане – инструмент внутренней политики, где выбор целей определяется не степенью вины, а политической целесообразностью.

Исполнение приговора – тоже анекдот

После оглашения приговора Бакытгуль Хаменова не ушла в тень: несмотря на приговор к семи годам лишения свободы, она продолжала появляться в среде региональной элиты и оставалась заметной фигурой. С момента выхода из зала суда к ней приходили поздравлять, с ней общались официальные лица, и ни одна публикация не создавала впечатления, что она «сидит и ждет наказания». Этот публичный образ уверенной в себе, влиятельной женщины, а не одинокой осужденной, посылал мощный сигнал: наказание есть, но его исполнение отложено, а статус практически сохранен.

Её активное присутствие на мероприятиях и неформальная включённость в круг высокопоставленных чиновников создают впечатление, что Хаменова вовсе не чувствует себя осуждённой, а действует в рамках власти, имея право быть «в строю». В этой позиции она как бы заявляет миру: «Я всё ещё внутри, меня не исключили, я могу присутствовать и влиять». Это не просто личный жест, это символическая демонстрация того, как работают правила «для своих»: наказание формально существует, а власть остаётся.

Осужденная за коррупцию, Бакытгуль Хаменова, похоже, не чувствует себя приговоренной к семи годам лишения свободы. Вместо камеры – банкетные залы; вместо наказания – аплодисменты и почетное место среди региональной элиты. На  недавних кадрах  с семейного торжества высокопоставленного чиновника в Атырау Хаменова стоит в первом ряду, улыбаясь, в дорогом наряде, рядом с чиновниками и силовиками.

Символ безнаказанности: как коррупционерка Бакытгуль Хаменова превратила свой приговор в билет обратно в элиту

Эту женщину официально осудили за получение взятки, но приговор суда остался на бумаге. Формально приговор есть, а на деле – свобода. Система в очередной раз показала, что тюрьма в Казахстане – для бедных, а для своих всегда найдётся место за праздничным столом.

Когда правящий клан выстраивает государство вокруг своей лояльности, каждая Бакытгуль Хаменова становится не исключением, а закономерностью. И пока этот порядок неизменен, Казахстан будет жить в режиме «новой этики старых схем» — с новыми лозунгами, но с теми же людьми у власти.

Автор: Мария Шарапова