Марат Сафин сидит на допинговой игле

Элитный теннисный мир не желает выносить сор из избы

Александр Шапаровский

Марат Сафин заявился на "Кубок Кремля", более того — уже получил конкретное место в сетке, что почти гарантирует его появление перед московской публикой. Однако — почти. Более того — если Сафин всё-таки сыграет, ответов на самые важные вопросы по поводу состояния лучшего российского теннисиста мы, скорее всего, не получим.

Да, Сафин придёт на обязательные пресс-конференции. Да, будет говорить, возможно, даже интересно и во многом искренне. Но загадка все равно останется не решенной. Почти год мы практически не видим Марата в деле. Получаем неясные комментарии и следим за противоречивым развитием событий. Яркий пример: выступление Сафина на последнем его реальном турнире, в конце апреля в Барселоне. Там Марат дошел до финала, показав нормальную игру и даже не намекнув по ходу всей недели о своей травме. Потом опять последовала пауза, но, казалось, непродолжительная: первый номер российского мужского тенниса появился в списке участников главного турнира грунтового сезона, Открытого чемпионата Франции. Однако перед самым началом игр на стадионе "Ролан Гаррос" от выступления отказался. Подавал Марат заявки и на два других "Больших шлема", в Лондоне и Нью-Йорке — с тем же исходом. А ещё он подавал (и подал) признаки игровой жизни, выйдя-таки на корт в конце июля на турнире в Лос-Анджелесе и даже сыграв полный матч. Однако проигрыш 194-й ракетке мира Пракашу Амритражу из Индии был труднообъяснимым. Если Сафин был не готов банально бить по мячу, почему он стал играть? Если был готов: как мог он уступить такому сопернику? И опять же — почему за этим последовала очередная продолжительная пауза почти без комментариев о ходе восстановления после травмы?

Ответов в воздухе нет. Из уст самого Марата их получить тоже нереально. "Травма..." Не доверять Сафину, пытаться выискивать иную подоплеку — не единственный путь, хотя, учитывая странность ситуации, и представляющийся верным. Но для начала — всё-таки о травме.

Речь идёт о повреждении левой кисти. Само по себе может показаться на первый взгляд странным: теннисист-правша не играет целый год из-за травмы левой руки?! Специалисты, однако, скажут, что ничего удивительного здесь нет. Удар слева в современном теннисе большинство игроков выполняет двумя руками, причём левой достается самая важная, доводочная работа, сравнимая с полировкой на фоне грубой зачистки шкуркой, которая выпадает главной, правой руке.

Менее привычная к нагрузкам левая в итоге страдает больше соседки, и случаи, когда теннисистам приходилось делать операции на левой руке, уже не редки. И, кстати, это обстоятельство порождает очередной поворот тенденции: все больше игроков переходят на модный в 90-х годах, но затем вновь отброшенный однорукий бекхэнд. Так играет Роже Федерер, такой стиль выработали многие испанцы, за исключением, впрочем, партнёра Сафина по теннисной школе, сегодняшней первой ракетки мира Хуана Карлоса Ферреро.

Возвращаясь к делу, нужно констатировать: травма Сафина может быть причиной его отсутствия (хотя остается неясным, почему Марат не думает об операции, если пустяковое, казалось бы, повреждение так долго не даёт ему играть). Да — может быть причиной. Но может и не быть, оставаясь лишь поводом.

Теннис — это вам не бег на 100 метров. Одной атлетикой чемпионом здесь не станешь. Но теннис — и не домино. Выносливость и мощь с каждым годом становятся все более важными компонентами — для тех, естественно, кто умеет играть. И одной из версий, причём все более активно обсуждаемой в теннисных кругах, становится употребление Сафиным (да и не только Сафиным) неких стимуляторов, говоря обобщенно — допинга.

Элитный теннисный мир — полуоткрытая корпорация, не желающая скандалов, и вполне вероятно, что отсутствие какой-либо конкретной информации есть не что иное, как отказ выносить сор из избы. Но шила в мешке не утаишь, и "травмы" тех же сестер Уильямс все чаще вызывают подозрения разной степени легкости — в зависимости от степени информированности "следователей". Не исключено, что Сафин, как и в прошлом году бурно прогрессировавший аргентинец Гильермо Каньяс, исчезнувший затем из турниров АТР из-за неясных "травм", попал в тот же разряд. Если это так, то участие в барселонском турнире вполне объяснимо: это был пробный выход на фоне отказа от каких бы то ни было стимуляторов, причём, по сути, на домашнем соревновании, ведь Сафин — воспитанник каталонско-валенсийской теннисной школы. На "Больших шлемах" были просто пробные заявки, в Лос-Анджелесе — ещё одна попытка, похоже, сорвавшаяся из-за недостаточной "чистоты". Все это время теннисные бонзы отслеживали Сафина и, возможно, руководили его "игровым планом", намекая на то, что играть, рискуя вызвать подозрения, не стоит, ибо допинг-тесты разного уровня открытости в теннисе ныне существуют, хотя пока и не стали нормой.

Насколько близки к истине подобные предположения, выяснить сейчас нет возможности. Как невозможно понять реальный расклад всей допинговой ситуации: к примеру, не исключено, что идёт борьба за отмену запретов на те или иные препараты и паузы связаны с ожиданием исхода этой борьбы.

Упрекать Сафина — даже если предположить, что версия недалека от истины — не стоит. Законы и методы подготовки придумывают не теннисисты. Им остается умело лавировать в мире современной атлетики. И если в чем-то можно упрекнуть Марата, то в том, что он до сих пор не обзавелся командой тренеров и помощников-профессионалов. Кстати, если Сафин не играет исключительно из-за травмы, этот упрек также уместен.